Размышления откормившей мамаши или ГВ: работа над ошибками 3

  Sat, 14 Oct 2006 22:36

7я.ру

Предостережение: данная статья адресована мамам, настроенным на длительное ГВ, или уже кормящим грудью дольше полутора лет. Все нижеизложенное представляет собой личный опыт автора и не претендует на абсолютную справедливость для всего человечества.

Наверное, я хотела быть образцовой матерью. Может, я поддалась моде. Я верила, что детей надо кормить грудью – что так придумано Богом, а значит, обсуждению не подлежит. Я считала, что ГВ – естественный процесс, и он гораздо лучше регулируется ребенком, как минимум, потому что это ЕМУ надо, а как максимум, потому что он слушает себя, а не тетку в белом халате. Я полагала, что окончание ГВ должно произойти по инициативе ребенка – как и роды. Ведь никому не придет в голову просто так стимулировать их ровно в ПДР, даже если дите абсолютно доношено. В общем, я и сейчас со всем этим согласна, закончив кормить достаточно мягко почти в 2,5 дочкиных года. Только задумываясь о следующем ребенке, я понимаю, что в процессе выкармливания первого не учла одного: себя.

Поэтому я решила проанализировать наше ГВ и поделиться опытом с теми, кому он понадобится – к сожалению, по второму-третьему году кормления найти информацию сложнее, чем по первому (кроме маниакальных обещаний инволюции), а нужна она не меньше.

Начало

Дорога даже в тысячу ли начинается всего лишь с одного шага…(китайская пословица)

К началу нашей кормежки у меня нет никаких претензий. Все было легко и успешно – повезло. Прикладывание в родзале, пребывание в палате с ребенком, кормление по первому писку, совместный сон (на который меня сподвиг муж – и нам это, к счастью, подошло) – все «как надо».

Претензии начинаются где-то с 3-9 месяцев. Точнее не скажу – потому что я пропустила тот момент, когда с ребенком надо начинать общаться, а не совать ему грудь по любому поводу. И если на первом году это не имело явных последствий, то на втором я их получила по полной программе. Настроившись изначально на кормление «по требованию» я слишком поздно поняла, что ребенок растет и обращаться с годовалым так же, как с новорожденным, по меньшей мере, неразумно. Утешаю себя тем, что мозги кормящей утекают в молоко – другими причинами подобную несообразительность объяснять себе не хочется.

Про питание кормящей женщины лучше говорить не буду, потому что убедилась только в одном: главный ингредиент ее диеты – спокойствие. Все остальное надо делать так, как спокойнее. Мне было спокойнее полгода (с 6 до 12 мес) не есть почти ничего. Ребенку лучше не стало, я пошатывалась, в итоге оказалось, что все Туськины кожные проблемы не имели вообще никакого отношения к пище. Но мне было спокойнее не есть потенциальные аллергены (которыми на самом деле может быть абсолютно все, от яблок до индейки), чем есть и потом несколько дней с ужасом вглядываться в ребенка в поисках гипотетически вероятной сыпи.

Продолжение

Хотел как лучше, а получилось как всегда. (В.С. Черномырдин)

Воду я дала ребенку только в полгода – после сушек. Прикормы у нас были поздние – месяцев в 9. Так как я всегда давала после кормления грудь, то замены кормлений у нас не было, да я к ним и не стремилась – к ужасу наших бабушек. На будущее, со следующим дитем, хотела бы попробовать педприкорм, а больше, наверное, ничего менять не стала бы. Модная нынче схема меня, в общем, вполне устроила.

Несмотря на то, что грудь я давала по первому писку, мне было важно донести до дочери, что это Я даю или не даю грудь, что она МОЯ, а не ее. Опять-таки, это более актуально на втором-третьем году кормления, когда мамы боятся общественной реакции при задирании ребенком ее кофты где-либо на людях и требования «сиси». Никаких задираний у нас не было в принципе, и слова «сися» моя дочь не знает до сих пор. Наверное, это мой лингвистический таракан, но я убеждена, что эта часть женского тела называется грудь, и вполне однозначно объяснила это Туське. Правда, она предпочитала называть ее «Ам!» «Ко!» и «Маако», в зависимости от возраста.

Мой ребенок не брал пустышки и бутылки (да и родители не настаивали), насасывая палец со 2-го по 12-ый месяц жизни – после чего спокойно перестал это делать. Но оставлять дите, отвергающего сцеженное молоко, без еды и меня, я долгое время считала невозможным. Первый раз я ушла из дому без дочери в ее 9 месяцев и потом предпочитала этим не злоупотреблять. Я почему-то считала, что хорошая мать – та, которая все время с ребенком. Мы освоили слинг и успешно пользовались им больше года; оставляя ребенка на бабушек мучились чувством вины, сад вообще не признавали (предмет отдельной дискуссии, не в этой статье) и в итоге чуть не получили у меня нервный срыв.

В Тусины год и восемь я позвала из «Рожаны» консультанта по отлучению, которая наряду с фирменным «ребеночек еще слишком мал, докормите хотя бы до двух» вполне здраво объяснила, что лезу на стенку я не от кормления, а от того, что кроме этой стенки и еще трех других, ничего в своей жизни не вижу. И ребенок прикладывается каждые немного минут из-за того же самого. В итоге было решено мне регулярно уходить из дому в обязательном порядке, а ребенка водить на какие-нибудь развивающие занятия. Этого хватило примерно на полгода, в которые я даже попыталась выйти работать на половину рабочей недели. Эти дни Туська мужественно держалась, разыгрывая на матрешках, что мама уходит на работу, возвращается и дает молоко. Мое сердце дрогнуло – чтоб дите, которому еще двух не исполнилось, отыгрывало свои переживания на игрушках – такого я как-то не ожидала… Так что блудная мама вернулась домой. После чего дочь сказала уверенное «нет» развивалкам, на которые до того бежала с восторгом и отказывалась уходить. Тусе исполнилось два и мы решили слегка форсировать отлучение, потому что больше нервных срывов как-то не хотелось.

Окончание

Бросить курить проще простого – сам сто раз бросал… (М.Твен)

Я, в общем, была настроена на относительно долгое кормление. Весомыми лично для меня (помимо вышеназванных) были аргументы про то, что детеныши млекопитающих отлучаются в среднем, когда достигают уровня развития человеческих 4 лет, ну и очень соблазнительной звучала теория самоотлучения. Хотелось живьем это увидеть.

Первый раз моя дочь свела количество кормежек до двух подутренних ровно в год. Почему – я так и не поняла, насильно грудь не предлагала, но когда просили – давала без вопросов. В таком режиме мы прожили месяц, после чего полезли одновременно 10 зубов и мы мало того, что вернулись к почти полному ГВ в течение всего дня и ночи, так еще и перестали засыпать без груди – раньше у нас это не было слишком уж взаимосвязано. Иногда Туська засыпала после кормежек, иногда нет – хлопала глазками и засыпала под колыбельные. После года это больше не проходило. Засыпать нужно было только с грудью и никак иначе.

Второй раз мы попытались плавно закончить ГВ в Туськины два года – помимо всего прочего задумывались о следующем ребенке, а перед ним хотелось сделать небольшой перерыв на восстановление сил (к тандему я не готова в принципе). И вообще – убедительные аргументы как-то все меньше оказывали свое успокаивающее действие, их одним махом перевешивало неприличное слово, которое можно перевести на русский литературный язык как «надоело». Для этого с конца марта я стала сокращать количество кормлений, отвлекая дочь всеми доступными способами, вплоть до новых игрушек после каждого дневного сна. Не претендую на правильность этого метода, просто в тот момент я была готова уже абсолютно на все ради благой цели закончить ГВ, потому что – см.выше. Как ни странно, ребенок, который парой месяцев раньше не сдвигался с «Мако!» ни в какую, вдруг стал вполне покладисто переключаться и забывать о груди довольно надолго. Постепенно нам удалось дойти до кормежек только на сны (днем и на ночь) и пары подутренних. Дальше стал активно привлекаться папа. Я заметила, что днем Туська в мое отсутствие может не спать, страдая, до тех пор, пока не получит грудь. Как только я появлюсь и дам молоко – ребенок вырубается на пару часов, будь это хоть шесть или семь часов вечера. Так что отменять засыпательные кормежки мы стали с вечера – когда дите настолько умотанное, что заснет по любому, не через час, так через два. Итак, я стала уходить вечерами, оставляя Туську с папой. В критический момент, когда спать хотелось очень, а мамы почему-то еще не было, они мне звонили. И дальше я по телефону начинала монотонно читать дочери стихи. Особенно хорошо шел Гумилев и Евгений Онегин. Ребенок вырубался минут за 15, будучи уверен, что мама в природе есть, никуда не исчезла, все в порядке, просто с молоком сегодня не сложилось. Под утро Туська получала все положенное, хотя стала спать получше и даже иногда не просыпалась совсем, так что выходило одно – дневное – кормление в сутки. Мечта, в общем.

После двух недель такой жизни пару раз и мне удалось самой уложить Туську без груди – она просто не просила и засыпала под книжку. В этот момент я окончательно поверила, что ГВ – потребность, которая в свое время сойдет на нет, потому что никакая привычка так бы не исчезла. И тут я решила, что можно уйти на ночь к подруге. К сожалению, я не предупредила дочь, и мужу смогла объяснить, когда Туська уже спала. Ребенок в шесть утра пошел меня искать, не нашел, был сильно не рад. Естественно, в тот день было два дневных сна – ну, с шести-то утра – и оба с грудью… Через несколько дней Туська вдруг заснула в восемь вечера, и мы с мужем пошли погулять – а она проснулась. Вела себя с дедушкой вполне пристойно, поела, не рыдала, обрадовалась нам, конечно, вскоре вернувшимся. Только через четыре дня я получила подарок: два месяца кормежек по 6-9 раз в течение дня и еще 2-4 ночью. Было это совпадением или следствием этих двух случаев – я так и не знаю. За два года у нас бывали периоды и более частых прикладываний, просто я от них уже отвыкла, и искренне надеялась, что конец ГВ – вот он, почти осязаемый, так что оказалась абсолютно не готова к этому «все назад». Дело осложнилось начавшимся летом и неизбежной ссылкой загород. То есть укладывать девочку вместо меня уже никто не мог. Рожана утверждала, что это и есть долгожданная инволюция и такое интенсивное сосание продолжается пару месяцев, в редких случаях – год. Меня это почему-то уже не радовало.

Ровно за два месяца я дошла до того состояния, что еле сдерживалась, чтоб не ударить любимое чадо по какому-нибудь из ее мягких (и не только) мест. А потом… вспомнила, что ребенка можно отвлекать… И тоже, как и в предыдущий раз, хотя казалось, что Туська ни за что не согласится – это сработало… Меньше чем за месяц мы дошли до двух-трех кормлений в сутки – засыпательных и подутренних. Затем я стала сокращать продолжительность прикладываний, объясняя, что все съедено, грудь пустая – вот, посмотри, потрогай. Потом стали уходить подутренние – я дошла до такой ручки, что просто говорила сквозь сон: «Нет, пусто» - Туська ныла пару минут и засыпала. Я восприняла это как то, что ребенок в принципе готов к отмене этих кормежек – иначе просто так отделаться мне бы не дали. А дальше у нашего молока вдруг обнаружился характер, и надо сказать, препротивнейший. Когда его звали, оно вдруг стало отказываться приходить – так и сообщало Тусе по телефону: «Приду перед сном» или «Сейчас не могу». Я вместе с дочерью объясняла молоку, что Туся его ждет, очень по нему скучает – но ничего больше поделать не могла. (Мне было важно это присоединение к чувствам ребенка, проговаривание их – я для себя не считаю приемлемым вариант, когда отлучение проходит без мамы. Ребенку и так тяжело, да еще без поддержки родного человека… Да и после двух, по-моему, теория маминого отъезда уже не работает на практике – ребенок терпит, а с возвращением просит грудь по новой… В общем, мы пошли другим путем.)

А потом это своенравное молоко – вы только подумайте! – ушло гулять, и обнаружило маленьких котят, которые остались совсем одни без мамы. В этом месте моя дочь потребовала дать котятам хотя бы папу – я была не против. Папа кот был вместе с котятами и ел сосиску в одну морду – его дети были такие маленькие, что сосиску есть еще не могли. И наше молоко решило приходить к ним по вечерам, потому что Туся уже большая, может пить сок, коровкино молоко и есть (далее весь ужин по списку) – а котята еще совсем маленькие и ничего не могут. Мы нарисовали вместе «мультик» (что-то типа комикса) про все это, читали его перед сном. Пили из поильника сок. Помогло.

Еще через неделю я уехала на весь день, а когда вернулась вечером, молоко укладывало маленьких котяток. А на следующее утро выяснилось, что оно встретило маленького щенка – и решило уходить к нему днем… Надо сказать, что все звери несмотря на юный возраст были крайне благодарными и долго говорили Тусе спасибо, за то что она с ними поделилась своим молоком, и вообще такая добрая девочка.

Первые недели полторы Туська вспоминала о молоке довольно часто, в основном, где-то в районе 12 дня – когда уже хочется спать, все надоело, и как-то не так. По вечерам – практически нет. Она была не в восторге, что ее молоко вдруг ушло к кому-то другому, говорила, что не хочет делиться. Тогда молоко говорило, что сегодня-то уже обещало, а завтра придет к Тусе – назавтра она просто об этом забывала.

Конечно, ребенок стал гораздо лучше есть, спать всю ночь, почти не просыпаясь. Последний раз я покормила 31 августа – вместе с летом закончилось наше ГВ. Туське было два года и пять с половиной месяцев. Никакого сожаления я не испытала – только облегчение.

Не знаю, было бы мне легче на протяжении этих 29 месяцев, если бы я изначально знала о том, как долго продлится кормление и не питала надежд на его завершение раньше времени. Может, надо было чуть больше думать о равноправии в отношениях мамы и ребенка, в связи с ГВ по крайней мере. Может, надо было просто меньше лениться и не давать использовать себя как пустышку. А может, все это было правильно, по-модному. Не знаю. Теперь, надеюсь, мозги вернутся на место – до рождения следующего ребенка есть еще время подумать…

UPD: Опыт отлучения следующего ребенка (в год и восемь месяцев) тут

blog comments powered by Disqus