Слово мужа: Глаза (раз)

  Fri, 20 Feb 2009 07:48

Слово было мне выдано уже давно, месяца два назад, и все это время с ним маялась. Мишка еще предложил написать любовный роман - и я билась над романтической историей с глазами. Сначала оттолкнулась от идеи, которую думала во время написания "Кошки", получилось вот это - сопливенько, в общем, вполне в духе жанра. Поначалу Мишка принял. Потом забраковал. Я стала писать другое. Решила вывесить оба получившихся текста. Итак, глаза номер раз.
Массажист Костя на самом деле был котом. Это знал и он сам, и все сотрудники клиники, где он работал. У него была кошачья походка, кошачьи усы, кошачьи интонации и улыбка чеширского кота. Всех женщин, включая заведующую, он называл «рыбка моя». Китти на самом деле была кошкой — Костя понял это, как только она вошла в его кабинет. У нее были широкие скулы и узкий подбородок, запредельная сексуальность в каждом изгибе тела, плохо спрятанная в кончиках губ улыбка и огромные, чуть раскосые, глаза. Разговаривать с ней не получалось. «Екатерина?» - Кивнула. - «Общий массаж?» - развернула улыбку. - «Хорошо. Пожалуйста, раздевайтесь и ложитесь сюда.» Пока работал со спиной, все было нормально. Но когда Китти перевернулась, обнаружилась серьезная проблема. В отличие от остальных пациентов, она не закрывала глаза и неотрывно смотрела на Костю странным кошачьим взглядом — то ли на него, то ли в себя. Прикрыла она их, только когда он занялся подбородком и шеей; показалось даже, что сейчас замурлычет. Раньше он таких кошек, то есть, таких женщин, не встречал. Хотелось постоянно дотрагиваться до нее, перебирать волосы, чесать за ухом, быть с ней рядом. Следующий сеанс Костя специально назначил Китти на конец своего рабочего дня, чтобы предложить прогуляться после. Она согласилась. Была середина апреля, на удивление, теплого. Снег уже растаял, проклевывалась мать-и-мачеха. Костя с трудом заставлял себя уходить с улицы (будь то домой или на работу) до Китти. С ней же оказалось везде хорошо, а без нее — везде плохо. Где бы они ни были, Китти слушала, улыбалась, смотрела своим кошачьим взглядом и почти не говорила. Костя пробовал играть с ней в гляделки, чтобы поговорить хотя бы глазами. Безрезультатно. Либо она смотрела в себя и ничего не говорила ему, либо вдруг начинала зрачками входить куда-то так глубоко, что он тут же проигрывал. Китти стала его кошкой. Костя ухаживал за ней, кормил непрожаренными стейками, выгуливал, ласкал. Она излучала уют: в кресле, пока он готовил, и она жмурилась, нюхая будущий ужин; на диване, когда оба читали и она подставляла голову под его ладонь; в кровати, где она сворачивалась калачиком у него под боком... Следующей весной в конце марта Костя неожиданно обнаружил ее фамилию в списке пациентов — она была записана на общий массаж. Весь сеанс Китти пролежала с закрытыми глазами. Разговаривать он и не пытался, ждал. Одевшись, она некоторое время молча смотрела на него, потом сказала: «Коть, я пойду. Погуляю.» Больше у него никогда не было своей кошки.
blog comments powered by Disqus