Наш зоопарк

  Sun, 30 Oct 2016 16:45

Марише на днях стукнул месяц. Это очень неожиданно - так быстро он пролетел-промчался. Мы и оглянуться не успели - уже понадобилась одежда следующего размера. За это время замечено сходство нашего младенца с некоторыми родственниками из мира животных.

Наблюдательная Туся-Тата-Ната (нужное подчеркнуть) как-то задумчиво сказала, разглядывая марусино округлившееся лицо с двумя подбородками: “Все-таки, она похожа на бегемота”. В следующий раз: “…на мопса, только мопс всегда улыбается”. Мариша пока улыбается крайне редко, но Тусе везет чаще остальных. Мне же, как правило, вместо улыбок достаются горькие жалобы на тяжелую жизнь, голод, усталость и ругань на странное поведение окружающих, которые то раздевают, то засовывают в/под мокрую воду, то еще что-нибудь эдакое устраивают. Так, после поездки в Москву, где Мариша весь день была паинькой, по приезду домой она четыре часа не могла заснуть и хотела странного. Самое крепкое ругательство у Маруси из трех звуков: “Ньга!” - если уж до него дошло, значит, в самом деле, все серьезно.

У Сани другие ассоциации: “Мариша как рыбка!” - мелкая все еще частенько складывает губы в “О”. На этом, пожалуй, сходство заканчивается. Отношение новорожденной к воде остается неочевидным. То ли мы пока не всегда угадываем с подходящим временем купания, то ли еще слишком осторожничаем с температурой, - в общем, без криков выходит через раз. Зато в теплой ванне после младшей сестры с удовольствием плещется сама Саня. У нее вообще водный период жизни: учится нырять в бассейне и уже очень ждет лета.

У Мишки все дочери с недавнего времени - “котики”. Поначалу я возмущалась, но приходится признать: “киски” было бы хуже. Впрочем, Марише это прозвище, действительно, подходит. Из-за того, что большую часть времени ее ручки закрывали “царапки” на рукавах, она производила впечатление ластоногой. Точнее, ласторукой. В общем, “как вы яхту назовете, так она и поплывет”: меньшая дочь в соответствии с именем оказалась разносторонне “морская”, кроме тех случаев, когда она - “козявочка” (до сих пор не можем привыкнуть к тому, какая же она маленькая - по сравнению со всеми остальными членами семьи, включая кошку).

Оказалось, что моя смешливость во время беременности была напрямую связана с ребенком. Пока он был в животе, чуть что - смеялась я одна. Теперь, когда он вылез наружу, глядя на него, смеются все вокруг: очень уж этот младенец уморительно гримасничает, чихает (всегда по два раза) и вообще, существует.

От Маришиного обаяния все члены семьи все еще млеют в режиме 24/7. Саня регулярно восклицает: “Правда, она прелесть? Она у нас королева милости!” - в смысле, очень уж милая. Так как именно вокруг Мариши теперь крутится вся наша жизнь, приходится признать, что так оно и есть. Ежедневно убеждаюсь, как этой королевне повезло со свитой. В отличие от Туси, которой приходилось довольствоваться только родителями, и Сани, у которой в распоряжении была еще довольно неизобретательная сестра, у Мариши выбор аниматоров несравнимо богаче. Конечно, маме с папой не придумать способы развлечения, которые предлагают девочки: раскрытый над головой зонт или шевеление пальцами перед носом. Мариша смотрит на это очень удивленно, но явно одобрительно. Саня еще порывалась катать ее в кукольной коляске, доказывая ее безопасность тем, что: “Я в пять лет в ней каталась и не падала!” Отговорить ее удалось только наглядной демонстрацией того, что лежачий младенец там просто не помещается.

Психологи утверждают, что средним детям тяжелее всего из-за двойственности роли. Саня об этом пока не догадывается, но уже предполагает, что будет непросто. Дело в том, что со слов нашей трехдетной подруги, младший ребенок часто оказывается похож на старшего. Узнав об этом, Саня не обрадовалась: “Я не хочу, чтобы у нас было две Туси!” Но переживала недолго - переключилась на одежду Маруси, назвав ее комбинезончики ночнушками, до того они мягкие. После этого мы стали придумывать альтернативные названия: скажем, “дневнушки” или “всегдашки”. Надо добавить, что сама Мариша одежду любит - любую, лишь бы не быть без оной. С застегиванием последней кнопочки, у нее синхронно выключается жалобное нытье.

У меня некоторое дежа вю - опять бодаюсь с дочерьми в стиле анекдота: “Мама - это я!” - потому что они рвутся сами ее утешать, баюкать, носить и нянчить. Пока дитя не жалуется, мне удается не лезть и даже наслаждаться моментом (скажем, делать пироги в рекордно быстрые сроки). Но когда ребенок плачет, право на доступ иногда приходится отстаивать на повышенных тонах. Признаюсь, порой случаются исключительные моменты самоуничижительных затмений. Сегодня утром, например, я забыла, что могу кормить грудью и вообще, что дети иногда хотят есть. Обнаружив рядом с собой хнычущего младенца, сквозь сон подумала: “Надо Мишке дать, - он лучше придумает, что делать”.

Так и живем, придумывая то одно, то другое и приветствуя Маришу: “Хорошо, что ты к нам пришла!”

blog comments powered by Disqus