Ни "Наша", ни ваша

  Tue, 01 Nov 2005 00:00

Журнал “Большая политика”, №1 (ноябрь 2005)

Молодые матери живут замкнуто и изолированно, от того очень чутко следят за модой - любой. Из разговоров с коллегами по материнскому счастью, происходившими в районе детской площадки, я выяснила, что в этом сезоне модно иметь активную жизненную позицию. У одной брат на митинги ходит как на работу, у другой племянница весь дом листовками завалила. Я в этом разговоре обречена была на роль немого статиста, что обидно. Пришла домой, составила список молодежных движений, которые на слуху, подрядила бабушек-дедушек посидеть с ребенком и пошла искать политического счастья.

Союз молодежи “За родину!”

Красная лампа над входом. Комнатка под крышей в центре Москвы. На стене большой плакат с фотографиями какого-то сбора с участием Рогозина, у двери виселица с туловищем таракана во фраке, на полке пустого стеллажа - резиновая маска Абрамовича. Дали чаю с сухариками: “Мы, конечно, постараемся, чтобы вы дальше никуда не пошли”.

Но оказалось, что молодежной “Родины” еще нет. То есть, она есть, почти 50 регионов присутствия - факт явной гордости, но юридически ее нет. Зато ожидается съезд, и потом зарегистрируют общероссийское движение, а не какую-нибудь там межрегиональную организацию.

Пытаюсь понять, чего хотят. Артем, заведующий регионами, тараторит, все ускоряясь, про то, кто кого кинул за последние десять лет (Березовский… Абрамович… Путин…), как олигархи по дешевке скупили заводы и какой ужасный демографический кризис в России. Так что надо поднимать промышленность. Конечно, крупные заводы должны быть государственными. Образование и школы - бесплатными. А то опять разделение на платежеспособную элиту и нищее быдло. После моего вопроса, в чем же отличие “Родины” от коммунистов, Артем бессвязно выкрикивает: “Они дегенераты! Уроды!” и получает втык от товарища по партии, что это вообще не его обязанность разговаривать с такими, как я. Мне доверительным тоном сообщают: главное различие, что КПРФ хочет быть в оппозиции, а Родина - взять власть. Артем не утихает: “Мы ищем истину! Мы ее еще не нашли! Если вы будете с нами - вы тоже можете ее искать!”. В листовке, которую мне дают напоследок, также обещают мощные уличные шествия, тренировки в спортзалах, концерты и литературные вечера.

Выглядит все неплохо, но насчет того, что нужно поднимать, когда в стране демографический кризис, молодая мать, пожалуй, знает больше.

Молодежное ” Яблоко”

Новый Арбат, подвал, офис движения “Оборона”. Везде много стикеров, плакатов - от “Ты записался добровольцем?” до собственно эмблемы “Обороны”. С Иваном Большаковым, председателем московского молодежного “Яблока”, проходим в кабинет. Он садится за стол, где лежит журнал Greenpeace “Волонтер” и маленький триколор - я напротив. Уже чувствую себя как подчиненный, которого сейчас будут отчитывать. За спиной Большакова портрет Че Гевары, по правую руку заставленный брошюрами и папками стеллаж. Он в черной водолазке, как будто усталый, ровный, но производящий впечатление искреннего человека, действительно имеющего активную гражданскую позицию.

Про эту самую позицию, необходимость политизации студенчества, вранье с телеэкранов, экономическую программу “Яблока”, расследование терактов и много что еще он рассказывал мне полтора часа. Я соглашалась, что нужны независимые СМИ, свободные выборы и равенство возможностей. Но к концу загрустила: “Неужели вы действительно верите, что в нашей стране все это достижимо?” - “Политика - это стремление к невозможному:”

Что делать в партии? Ну, митинги… Если дома сидите - письма писать… Наблюдателем на выборы пойти: Да, в конце концов, партии нужно преодолеть 50-тысячный барьер, так что просто нужны люди. Кстати, у нас тут еще бывают дебаты, фильмы смотрим - вот про Че Гевару, например:

На прощание мне дают переизданную соратниками Большакова “1984” Оруэлла. Опускаю в прорезь картонной коробки 50 рублей - ребята хорошие, но хочется пожалеть.

Авангард Красной Молодежи

Сначала был голос. Мягкий, густой, добрый, мужественный. Лидер АКМ Сергей Удальцов согласился, что поодиночке мало что сделаешь, нужно объединяться, и позвал на воскресное собрание. Внешность почти соответствовала голосу. Высокий, статный, с прической а ля Гитлер, футболкой со Сталиным, надпись на которой “Победа будет за…” терялась в камуфляжной куртке.

Собрание проходило в горкоме КПРФ, поэтому все заранее встречались в метро - чтобы не беспокоить коммунистов лишний раз и обезопасить себя от возможных нападений. Нас только пятнадцать, со мной трое новичков. Все здороваются рукопожатием, включая девушек. На половине ребят футболки или нашивки с Че Геварой. Где-то я его уже видела:

В небольшом зале с красным знаменем и бюстом Ленина собравшиеся скандируют “Наша! Родина! СССР!” ударяя по воздуху кулаками, садятся. Товарищ Удальцов достает бумаги из пластиковой папочки с наклейкой “Яблока”, информирует товарищей о выборах в Мосгордуму, прошедшем накануне телефильме об НБП, подготовке к акции “Антикапитализм-2005”. Просит поддержать союзников из КПРФ на референдуме: вот стопка анкет, ответьте на них, а вот листы, где каждому ответившему надо оставить ФИО и телефон. Товарищи интересуются, будет ли футбол.

После окончания собрания (“Социализм! Или смерть!”) Сергей беседует с новичками. Объясняет, что отличие АКМ от всех остальных в том, что это, во-первых, самостоятельная, во-вторых, левая партия. Звонок: “Футбол? Не знаю еще… Перезвони…”

Интерес к футболу в этой партии я не осуждаю, но вступать подожду. Я им мужа пришлю.

Национал-большевики

Следующий день, то же метро, толпа нацбольной молодежи вполне обычного вида, две девушки в мусульманских платках. Тот же зал, но полностью забитый - народу больше 50. У двери дежурит молодой человек с рацией. Политинформация в НБП гораздо интереснее и живей, чем в АКМ. Докладчик увлекательно вещает о покушениях на соратников, избиении активистов двухнедельной давности, “Антикапе”, том же фильме по РТР (“На что деньги потратили? Там кроме прыщей и зубов Сванидзе не на что смотреть!”), свежезалепленной пощечине Фурсенко (“Цветы и продукты уже изжили себя”).

После собрания подхожу к Ольге, руководителю московского отделения. Она угловатая, в строгом костюме, с бесформенной спортивной сумкой. Вся толпа организованно уходит к метро - после недавнего нападения предпочитают подстраховаться. Ольга показывает на кобуру: “Дойдем как-нибудь” -и мы с ней и нацболом Павлом остаемся. Сдерживаюсь, чтоб не спросить, что это у нее в кобуре и есть ли разрешение на ношение этого. Спрашиваю про партию.

За полчаса узнаю, что русский - тот, кто считает русским свой язык, культуру, историю и готов пролить за это свою и чужую кровь. Самый великий русский ХХ века - Джугашвили. Фашизм - всего лишь преобладание духа над материей. Но главное: идеологию обсуждать не надо - это разъединяет. НБП точно за революцию, а вообще больше против, чем за. Вот возьмем власть - тогда и решим, что делать. А пока - зачем делить шкуру неубитого медведя? Но нацболов мало, не хватит даже на основные госпосты. Поэтому надо вступать в партию. Не хочешь? Не надо! Приведи десять человек - и не вступай. Интересно, это Би-Лайн у НБП заимствует технологии или наоборот?

Подходим к метро. “Обывателей мы зовем овощами - сидят себе на грядках: А надо детей растить так, чтобы чувствовали свою ответственность!”

Решено, перестаю заниматься ерундой и еду домой растить ребенка.


Дома неожиданно обнаружила между всеми партиями много общего.

Никто из них не боится евреев и 25-летних (когда я звонила, то уточняла, не помешает ли это вступить в ряды).

Почти везде я застала больше юношей, чем девушек.

Будущим членам обещают поиск Истины и безграничное творчество - вплоть до музыкального. Всех беспокоит преодоление 50-тысячного барьера при перерегистрации.

У них разные претензии к прошедшим выборам - от неявки избирателей до агитации на участках - но никто не считает их честными и состоявшимися.

Никого не устраивает существующая власть - и это их объединяет. Они говорят друг о друге как о членах одной семьи (правда, иногда выходит, что “в семье не без урода”), ходят друг к другу на акции и заключают “тактические союзы”.

Они, похоже, действительно искренне верят в то, что говорят.

И все они ненавидят “Наших”.

“Нашим” я дозвонилась раньше остальных - как и было сказано на сайте, с 11 часов их можно было застать по указанному телефону. На другом конце провода, кажется, не ожидали молодую мать с таким рвением желающую проявить гражданскую активность. Меня попросили не волноваться, заверили, что все будет хорошо, записали телефон и обещали позвонить, когда будет собрание для новичков. Через две недели, побывав у четырех других партий, я перезвонила. Собрания еще не было, меня обещали не забыть, когда определят его дату. Еще через неделю я снова побеспокоила “Наших”, спросила, нельзя ли просто к ним придти, чтобы побольше узнать о движении. “Куда - к нам?” - встревожился девичий голос и объяснил, что если все по одному будут приходить: В общем, не стоит этого делать. И собрания обычно каждые две недели бывают, так что скоро уже обязательно.

Мне к ним с кем идти? Не с кем, кроме большой родни, пусть вспоминают комсомольскую юность.

Вот так и возвращаются в семью, несолоно хлебавши. Только я, поймите правильно, поиски продолжу. Не хочется отставать от моды

Между Хлестаковым и Буратино

  Thu, 01 Dec 2005 00:00

Большая политика, №2 (декабрь 2005)

Сделался сам

Можно сказать, что Максим Кононенко сделал себя сам. Хотя от общения с ним складывается ощущение, что как-то оно само так сделалось.

“Город, в котором я родился, называется Апатиты. Там находится комбинат “Апатит”, попортивший крови Михаилу Борисовичу Ходорковскому”. Еще в школе придумал себе ник Паркер. После выпускного бала переехал в Москву, работал программистом в разваливающейся компании, даже предположить не мог, что когда-нибудь его слова будут для кого-то значимы. Поступил в Литературный институт, мечтая о богатстве и Нобелевской премии по литературе. Когда на втором курсе выяснилось, что богатства писательством не заработаешь, бросил.

Оказался в той половине русского Интернета, которая вышла из Фонда эффективной политики Глеба Павловского. Именно ФЭП, по словам Кононенко, дал сильный толчок русскоязыной сети в 96-97 годах, когда интернет учились использовать как медиа. Завел ЖЖ (livejournal) - от своего имени и от имени Аллы Пугачевой. Дневник Пугачевой вел около года, сначала отрицал свою причастность к нему, потом все-таки сознался. Собственный журнал ведет до сих пор, имеет 2558 постоянных посетителей.

Мистер Паркер сделал много разных сайтов, в том числе Владимир.Владимирович.ру (не давала покоя слава Масяни - хотел сделать мульты про Путина). Неожиданно для автора, он-то и оказался успешным - около 10 тысяч посетителей ежедневно. Потом виртуальный Паркер занялся реальной благотворительностью. Создал “Общество Китайского Летчика”, собирает деньги на лечение детей. Как и многие, кто кому-то помогает, не может внятно объяснить, почему он это делает: “Сейчас, когда в это влез, уже вылезти невозможно. Все время возникают какие-то ситуации, когда кому-то что-то надо, кто-то что-то просит и отказать уже невозможно. Думаешь: вот ты сейчас людям откажешь, и чего будет? Я этим занимаюсь, потому что мне уже трудно быть в стороне”. Цели спасти все человечество не имеет, хотя, конечно, хотелось бы.

Потом его позвали на телевидение. Все тот же Глеб Павловский предложил поучаствовать в его программе “Реальная политика”. Паркеру стало интересно “в телеке посидеть”. Согласился. Потом позвали поучаствовать в выборах в Мосгордуму. Тоже согласился, но это, кажется, сделал уже Максим Кононенко. Баллотируется по списку “Свободной России”. Куда дальше позовут - пока не знает. Дольше, чем на год, не загадывает.

Человек-паровоз

Основных причин, по которым он что-то делает, две: интересно и по приколу. Интересно посмотреть на выборы изнутри. По приколу пойти не от большой партии типа “Единой России”, а от молодой и крохотной, от новых правых. Хотя Кононенко, по его словам, совершенно не представляет себя в Мосгордуме. И вообще, его же не в Думу позвали работать, а в выборах поучаствовать - он только на них и согласился. Он как медийная фигура, “паровоз”, привлечет к партии внимание, чтобы в Думу прошли те, кто понимает в законах и хочет ими заниматься.

Основных целей, ради которых он что-то делает, тоже две: внимание к собственной персоне и деньги. Как Паркер сам неоднократно заявлял - почти одними и теми же словами - он тщеславен и питается тем, что о нем пишут. С удовольствием наблюдает за рождением мифа о самом себе и участвует в его создании - Кононенко, наверное. Однажды, написал на Дни.ру редакционную статью о том, что Владимир.Владимирович.ру, на самом деле, кремлевский проект, направленный на то, чтобы создать образ власти с человеческим лицом. Потом веселился, глядя, как “либеральная пресса” подхватила эту мысль. При этом говорит, что если бы он, Паркер, действительно работал на Администрацию президента, то Кононенко наверняка бы об этом сказал: “Не вижу в этом ничего постыдного. Потому что чего не хватает нынешней власти по сравнению с советской, так это пропагандистской машины, которая тогда была совершенно гениальная. Мы ходили в этих пионерских галстуках, играли в игру зарница и все это ужасно торкало. Сейчас этого ничего нет…” А без пропаганды сегодня никак - “страна большая, население большое, но большей частью не думающее”. Вот лет через 20-30, может, и будет в России народ, который “осмысленно выберет себе правильную власть”. Правда, откуда он возьмется, если до того будет сплошная пропаганда - непонятно, но это уже детали. А пока “будет все так же продолжаться”. Ведь власти нет смысла что-либо менять, а сам Паркер точно не пойдет на баррикады и Кононенко не посоветует. И другие не пойдут - у кого ребенок маленький, у кого родители старенькие, экзамены, долги. И детям нашим будет не до революций - они будут отдавать кредит за машину-квартиру-дачу. И будет Путин-2 и Путин-3 и так до бесконечности, пока люди не сменятся “в силу естественных причин”. По мнению Мистера Паркера, это нормально и правильно.

Правда, и ничего, кроме правды

Максиму Кононенко хочется верить. Он абсолютно честно обо всем говорит. Правда, иногда по приколу или для того, чтобы привлечь к себе внимание - как в том же ЖЖ: “Мне нравится наблюдать, когда что-нибудь кидаешь, и люди начинают реагировать. Реакцию в большинстве случаев можно предугадать, но все равно интересно. Такое упражнение для ума. Отстаивать заведомо проигрышную точку зрения и таки отстоять ее, в конце концов - это очень стимулирует”. Если посетители его ЖЖ начинают обсуждать что-то между собой и уже не замечают ни Паркера, ни Кононенко - пора что-то новое кидать. Если заметите в его словах противоречие, - сразу сообщите ему об этом, он подумает. В конце концов, его мнение могло уже и измениться… “Потому что в мозгу все время все меняется… Но в каждый конкретный момент времени я честен совершенно”.

Например, он честно говорит, что хочет миллион долларов. Хотя, в отличие от себя 25-летнего, уже не хочет скупить весь мир. “Сейчас достаточно создать себе комфортные условия - и все”. Что станет делать, когда эти условия будут - не знает. Пусть для начала будут - тогда подумает. В конце концов, “человек живет, чтобы получать удовольствие от жизни. Человек, который живет ради того, чтобы выполнить какую-то цель - он ненормальный”. Например, те, кто благотворительностью занимается. Правда, Паркер тоже в их числе. Выходит, тоже не вполне нормальный. Зато честный.


На протяжении всего разговора с Паркером-Кононенко не оставляет ощущение, что нечто подобное уже где-то встречалось. Когда речь зашла о Гоголе (“современное чиновничество вполне гоголевское… общество созрело для того, чтобы смеяться… пришло время для сатиры”), стало понятно, где. В “Ревизоре”. Хотя по сравнению с Иваном Александровичем Хлестаковым, Максим Витальевич добрее и человечнее. А когда он рассказывает, как дергает общественное мнение за ниточки, с него можно писать портрет Буратино, страдающего манией величия.

В общении Максим Кононенко вызывает симпатию. Только иногда становилось страшно - вдруг то, что он о себе говорил, все-таки правда. Но этот страх быстро проходит.

Прямая речь

Н.В.Гоголь. “Ревизор”. А.К. Толстой “Золотой ключик”. М.Кононенко - из интервью разных лет.

Хлестаков: По моему мнению, что нужно? Нужно только, чтобы тебя уважали, любили искренне, - не так ли?
М-р П.: я очень тщеславный человек, мне нравится, когда про меня где-то что-то пишут. И я, собственно, этим питаюсь.

Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.
М-р П.: Человек живет, чтобы получать удовольствие от жизни.

Я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: “Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь”. Думаю себе: “Пожалуй, изволь братец!” И тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях.
М-р П.: Я сменил профессию, стал писать статьи. Причем я их сначала писал просто так, в Интернете, а потом мне за них стали платить, а потом все больше и больше, и все больше и больше. И я уж тогда окончательно расстался с программированием и занялся вот этим. А сейчас мне и книжки предлагают писать, и все такое прочее. Очень радостно. Вот думаешь, как поворачивается судьба, да? Хотел стать писателем, не верил в это, потом разочаровался в этом, а потом все равно само собой получается, что ты все равно им становишься.

Здесь много чиновников. Мне кажется, однако ж, что они меня принимаю за государственного человека. Верно, я вчера им подпустил пыли. Экое дурачье!
М-р П.: У меня вот во Владимир.Владимирович(тм) нет никакой позиции, а есть чистое созерцание. Поэтому одна половина читателей считает, что мне платит администрация президента, а другая половина - что меня купили Невзлин с Березовским. Я бы и рад, чтобы платили, только никто денег не дает.

Лиса Алиса: Умненький, благоразумненький Буратино, хотел бы ты, чтобы у тебя денег стало в десять раз больше?
Буратино: Конечно, хочу! А как это делается?
М-р П.: Осенью мне позвонили от человека, имя которого я назвать не могу. Он предложил мне следующую сделку: я обязуюсь писать Владимир.Владимирович(tm) еще год (до ноября 2004 года), а он оставляет за собой право вмешиваться в редакционную политику. Иными словами, просить осветить тот или иной сюжет, требовать, как именно он должен освещаться и т.п. Поскольку у меня никаких обязательств ни перед кем по поводу Владимир.Владимирович(tm) не было, я согласился на такие условия. Могу и цепным псом поработать, если хорошо заплатят.

–Ну а ты, ну а ты, Буратино? – спрашивали все. - Кем хочешь быть при театре?
–Чудаки, в комедии я буду играть самого себя и прославлюсь на весь свет!
М-р П.: Я человек-одиночка, а у одиночки может быть капитал только один - это его имя, и я пытаюсь его себе как-то раздувать. Это я вам честно говорю, без всякого кокетства. Но я к своей популярности отношусь очень бережно, потому что она мне нужна. Когда я буду старенький, она будет приносить мне пенсию.