nervous yawping affective

Можно считать, что наступило время алаверды давнему Детскому лепету.

– Мама, а вот в незлопамятные времена… - (имеются ввиду незапамятные, но уже даже не важно, что же там случилось, главное - возникла надежда, что были, были и незлопамятные!)

– Мама, я играю в орла и орешку… - (ну да, старшая в “очко” изредка балуется, а младшей только орлянка и остается).

– Мама, я не могу идти спать: я буду долго-долго пИсать - (практически “я в ванной, на полу, рыдаю”).

– Мама, выключи жару! - (“Видишь ли, дорогая, все происходит почему-то и зачем-то. Если не знаешь, почему и зачем, не надо в это вмешиваться…” - “ЧТО?”)

– Мама, а тебе сейчас не страшно? - (ложась днем спать) - А почему тебе сейчас не страшно?

– Мама, а тебе сейчас трудно быть мамой?..

“Отлупив ребенка, вы не научите его благоразумию и самообладанию, но пока на земле не появился некий мутант - новый вид сверхчеловека, - нам от шлепков не избавиться.” - Эда ле Шан, “Когда ваш ребенок сводит вас с ума”.

Разговоры о “жестоком обращении с детьми” (точнее о том, можно ли в пылу негодования поднять на ребенка руку) скользкие по определению. Удержаться в них посередине невозможно, потому что эта склизкость неминуемо сносит в одну из сторон: битого ребенка или бьющего родителя. Каждый говорит из своей беспомощности, считает оппонирующего злостным мучителем с большим преимуществом и не может - физически не может - прочувствовать реальность подобной же диспозиции с точностью до наоборот.

С точки зрения “ребенка” - конечно, родитель неправ. Он сильный, умный, должен уметь сдерживаться, выражать всю гамму своих переживаний корректно и дипломатично, учить социально приемлемо справляться с агрессией. Битье (шлепание) больно, унизительно, страшно, непедагогично, травматично (физически и психологически) и вообще ужасно. Для особо непонятливых есть статьи УК, армия социальных работников и процедура лишения родительских прав. Чтобы защищать эту точку зрения, необязательно быть реально битым. Достаточно никогда не бывать в шкуре бьющего.

Да, физическое воздействие - это вопль обиды и беспомощности. Это крайняя, последняя мера. И я буду говорить как анонимные алкоголики, которые даже после двадцати лет трезвости представляются: “Привет, меня зовут Саша, я алкоглик”. Каждый, кто шлепнул ребенка, - до конца дней “бьющий родитель”, даже если он ударил лишь однажды, потому что он побывал на другом берегу. Он почувствовал границу своего терпения, когда с ним сделали нечто запредельное; сделали те, кому это было позволено, кому не удалось заранее убедительно донести недопустимость подобного поведения. Его унизили до плинтуса. Превысили все его лимиты прощения и толерантности. Сделали больно - слишком больно - очень много раз чересчур больно. Насыпали соль на открытую рану. Дали под дых. Сделали то, за что с супругом развелись бы, - а с ними нельзя. Они дети. После этого уже не остается чувства собственного достоинства, потому что его только что втоптали в грязь, и уже все равно, что делать, потому что теперь ты - тот, с кем так можно; кто не значим - потому что со значимыми так не поступают.

Хорошо, когда дети таковы, что никогда не переступают черту, за которой начинается рукоприкладство. Хорошо, когда у родителей эта граница так далеко, что до нее не достать. Хорошо, когда обе стороны умеют друг другу сочувствовать и прощать. Потому что люди бывают беспомощными независимо от возраста.

Некоторое время назад прочла я текст Марии Скатовой (gvadalahara) про то, как сэкономить на младенце. И написала ей некое алаверды - про то, как сэкономить на дошкольнике и не сойти при этом с ума. На самом-то деле написала скорее в качестве аутотренинга - потому что именно нижеперечисленное я начинаю сама себе предлагать, когда ною от сидения дома с девчонками. Мне - не помогает. Но вдруг кому-то все-таки пригодится?

«Маленькие детки — маленькие бедки» - этот тезис кажется издевательством, пока у вас на руках новорожденный, но чем старше ваш ребенок, тем с большей ностальгией вы вспоминаете времена, когда он еще не плакал от неразделенной любви и не кричал: «Ты! Не умеешь! Воспитывать! Детей!!!» (цитата из моей 4,5-летней дочери). Более того, по мере роста дитя воспитывающий его родитель (скажем прямо: мать) может одичать от недостатка взрослого общения и деградировать от дефицита умственной работы. При этом ребенку нужно все больше — общество, книжки, развивающие занятия, - а денег на это не прибавляется.

Итак, дано: мать, сидящая дома с дошкольником 3-5 лет, у которых с бесплатным садом ничего не вышло (не будем уточнять, по какой причине), а золотых гор на частный сад не обнаружилось. Положим, мама понимает, что если она выйдет на работу, то денег будет хватать впритык на няню и проезд до службы, и не видит в этом смысла. То есть мы имеем двух тоскующих дома людей, взрослого и ребенка, которых надо чем-то занять при минимуме затрат. Что же делать?

Статья была написана летом, да так никуда и не подошла. Так что решила ее, наконец, выложить, - что добру пропадать? Можно сказать, что это продолжение моего книжного обзора; тогда речь шла о конкретных бестселлерах по уходу за младенцем, а теперь дело дошло до родной психологии. И на этот раз я не стала переходить на личности, а наоборот, занялась обобщением.

В тексте нет упоминаний, что автор в итоге написала собственную книжку (да, и как обычно, я затрудняюсь ее куда-то отнести по этой классификации), но ведь все равно писатели - сначала читатели :) Пользуясь случаем, передаю приветы и благодарности всем, чьи слова цитирую.

Мы с мамой вышли из книжного, конечно, не с пустыми руками. Я купила подруге серьезную монографию по психологии материнства, себе - старый родительский бестселлер, который уже брала у знакомой, и еще что-то о том, как быть хорошей матерью, перестав пытаться стать идеальной. Мне было хорошо, пока мама не спросила: «Я правильно понимаю, что в этих книгах пишут одно и то же, и толку от них — ноль? Ведь все дети разные, а родители все равно действуют по своим подсознательным моделям. Значит, книги могут дать только иллюзии?» После дискуссии длиной в центральную улицу родного города, мы решили провести небольшое исследование того, зачем же родители читают книги по детской психологии, и что дает такое чтение.

Набрела на сайт Momversation. Довольно милые, примерно четырехминутные, ролики, где на заданную тему рассуждают популярные американские мамы-блоггерши. Последняя тема: “Что сложнее, супружество или материнство”. Любопытно было бы найти исследование, на которое ссылаются в самом начале, что женщины поколения наших родителей больше стремились быть хорошими женами, в то время как наши ровесницы - хорошими матерями. Интересно, справедливо ли это для России?

Сам ролик убрала под кат - что-то я не понимаю, как изменить его размер.

Это тоже “сочинение на заданную тему”, которая изначально была такой: “Родительская власть и конфронтация с детьми, кому и зачем это нужно”. Получилось немножко про другое.

Говорить от чьего-то лица, кроме собственного, конечно, некорректно. Но я действительно верю, что на просторах нашей родины наверняка найдется еще хотя бы один такой родитель. А значит, я могу писать “мы”.

У Туси сопли, в сад, конечно, не пошли. Я занимаюсь аутотренингом: “Материнство - это счастье. Дети - это прекрасно. Я счастливый человек. Всем бы такие проблемы, как у меня. Все отлично. Это всего лишь сопли. Это после целых двух недель здоровья. Все дети болеют. Болеют - а потом выздоравливают. Маленькие детки - маленькие бедки”…

Не помогает.

– Надо сделать отдельный пустой дом, чтобы солдаты, которым хочется стрелять, по нему стреляли. И никому не надо было убегать и прятаться.

Вчера Туся предлагала солдатам воевать ночью, а днем не отвлекать людей своей войной.

И мне совершенно нечего ответить на ее вопрос: “Ну, почему же они еще воюют?!” - кроме мысленного “+1”.

В такие моменты особенно трудно быть родителем и признаваться в тотальном несовершенство мира, куда я впустила этих двоих.

Сначала няня К. понравилась Сане и кошке Масе, но не понравилась Тусе. Через неделю К. некоторое время устраивала всех. Еще через неделю девочки в течение 3,5 часов пятницы игнорировали няню, как если бы она была мебелью; Саня вцепилась в мою ногу и пыталась отодрать от кухонного стола, а Туся все это время играла одна.

Что-то много у нас чего происходит. Я дописала книжку и теперь думаю, как бы ей увидеть свет. Саня учится играть и говорить “мамма”. Туся прыгает на батуте, считает деньги и фанатеет от очередной Золушки. А Мишка работает, и поэтому среди всего вышеперечисленного периодически появляется малознакомая женщина. А теперь подробнее.